ОДНОЙ СТРОКОЙ

Рисовать меня научили Ленин и Врубель

В воскресенье в Музейно-выставочном центре открылась экспозиция акварельных работ заслуженного работника культуры Российской Федерации, Валерия Тимофеева, приуроченная к 70-летию мастера. Художник прожил 37 лет в городе Апатиты Мурманской области и его творчество пронизано великолепием северной природы. В Серпухове Валерий Тимофеев живет уже почти 10 лет, но до сих пор не может забыть величие невысоких, но суровых Хибин, очарование холодных морей и красоту тундрово-таёжной флоры.


— В детстве я даже подумать не мог, что стану художником, — рассказывает Валерий Васильевич. – Меня больше тянуло к фотоискусству, мы с ребятами даже соревновались, кто сделает снимок, который опубликуют в местной газете. Печатали наши фотографии довольно часто.  В селе Вад, Горьковской области, где я родился и жил, художественной школы не было, так что я даже и попробовать толком себя не мог в этой области, хотя рисовать любил. В общем, я собрался идти учиться на фотографа, но здесь воспротивились родители, сказали, чтобы я их не позорил и получил нормальную трудовую профессию.  В конце концов, сопротивление мое было сломлено, и я поехал в Архангельский медицинский институт. На медика я проучился полгода, после чего перевелся на физкультурный факультет. Родителям об этом решении я сообщил только 2 года спустя, когда добился определенных успехов. К тому времени я уже довольно много рисовал для себя, и в какой-то момент меня пригласили принять участие в выставке самодеятельного искусства в Архангельском музее. Когда я увидел там 15 своих работ, то всерьез задумался, что, может быть, мне и стоит этим заняться. Когда после окончания ВУЗа я пошел в армию, оказалось, что там нужны художники. Я понял, что именно в этот момент должен принять решение о дальнейшей своей деятельности: быть спортсменом, или уйти в искусство. Победило последнее.
В армии Валерий Тимофеев познакомился с двумя выпускниками Ленинградского художественного училища, которые убедили начинающего художника в необходимости профессионального образования и начали готовить его к поступлению в профильный ВУЗ.
— Предметы для натюрмортов, по которым бы я мог практиковаться, мы собрали на свалке, плюс попросили из библиотеки вазу. Еще нужно было научиться рисовать гипсовую голову. На сцене ДК таковая имелась – огромная голова Ленина. Как я его только не рисовал: фас, профиль, сверху, снизу… Благодаря этому я-таки сумел поступить. Но в первое время мне было очень сложно – не хватало базовых знаний. Живопись получалась совсем простенькой и неинтересной до тех пор, пока в Русском музее не увидел «Демона» работы Врубеля. Издали – здорово нарисовано, подойдешь поближе – просто цветные мазки и больше ничего. Я ходил, смотрел, изучал и понял, что такое цвет и как с ним обращаться. После этого дело пошло — уже к 4 курсу однокурсники, которые раньше посмеивались над моими способностями, советоваться приходили. Так что можно сказать, что рисовать меня научили Ленин и Врубель. Ну, и мое упрямство, конечно.
Получив второе высшее образование, теперь уже дипломированный художник, переехал в Апатиты. Последующие 37 лет можно считать порой расцвета его творчества. Благодаря хорошей спортивной подготовке Валерий Тимофеев мог позволить себе отправляться в длительные походы, чтобы иметь больше возможностей запечатлеть всю прелесть Заполярья. Из таких творческих отпусков он возвращался с ворохом новых работ и багажом интересных историй.
— Как-то раз я решил пройти пешком от Умбы до Варзуги и уже ближе к концу пути набрел на место, где добывают аметисты. Как увидел это — так и замер. Попросил у мужиков, которые там работали, пару камушков. Они сказали: «все, что в отвалах найдешь – твое». У меня глаза, конечно, загорелись. Набрал много — жадность. Прошел немного, понял, что перестарался. Выбрал те камни, что похуже, сложил из них кучку и двинулся дальше. На подходе к Кузоменю начинаются пески – там когда–то люди вырубили леса и появились большие дюны. Я дошел до края этих песков и все, силы кончились. Времени уже часа 2 или 3 ночи (благо светло – полярный день летом), спать хочется, устал. Понимаю, что до населенного пункта недалеко, но сил уже нет, тем более по песку идти очень тяжело. Высыпал еще камней, в рюкзаке оставил совсем чуть-чуть. Пошел дальше, и тут на подходе к деревне стая огромных собак. Они меня окружили. Рычат, но не бросаются. А дома уже видно. Я потихоньку туда продвигаюсь, а стая меня сопровождает и только порыкивает. Кое-как до деревни добрался, да так там и остался рисовать. Местные начали интересоваться, стали просить  портрет нарисовать. А в благодарность семгу приносили. Так и работал – за еду.   
В Апатитах Валерию Тимофееву предложили стать директором художественной школы, и он оказался довольно успешным руководителем. Ученики поступали в художественные ВУЗы и занимали престижные места на Всероссийских и Международных конкурсах. Сам мастер тоже значительно повысил свой уровень, и им начали интересоваться коллекционеры. Более полутысячи его работ сейчас находится в частных собраниях по всему миру.
— По-началу я стоимости своих картин не знал. Времена были еще полусоветские-полуроссийские. Когда мне привели целую армаду американцев и спросили, сколько стоят мои работы, чтобы их приобрести, я задумался, не знал даже что и сказать. Шепнул переводчику, мол, долларов десять, а он мне: «молчи!». И начал показывать на картины – эта 150, эта 200, эта 250… Американцы покупали и удивлялись, как у нас все дешево. Когда они ушли, передо мной лежала пачка долларов, которую я и увидеть-то никогда не думал. Это при том, что я хорошо отблагодарил переводчика, который так мне помог.
Обе дочери художника пошли по стопам отца и, достигнув серьезных успехов, со временем перебрались в столицу. После долгих уговоров поближе к центру согласился переехать и Валерий Тимофеев. В Серпухове у него уже не было возможности открыть собственную мастерскую, поэтому с масляной живописью пришлось попрощаться – картины просто негде было бы хранить. В этот момент и появилась особая тяга к акварели – одной из самых сложных техник, которая не прощает ошибок. Привыкнуть к малому формату художник так и не смог, поэтому его графические работы созданы на метровых листах бумаги. На них по-прежнему чаще всего можно увидеть север с его просторами и красотами. Окрестности Серпухова тоже иногда появляются из-под кисти мастера, благо и у нас есть масса живописных мест, но побережье Белого и Баренцева морей, вершины Хибин и карельские сосны по-прежнему не отпускают от себя.
Увидеть все это великолепие в Музейно-выставочном центре можно будет до конца февраля.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*