ОДНОЙ СТРОКОЙ

МуSorriм. Наш ответ западу

«Уж сколько раз твердили миру…» - образно писал Крылов о пороке, присущем человечеству. Однако не меньшим злом для современной среды обитания стало другое человеческое качество - полное безразличие к окружающим, которое грубо, но точно выражается во фразе: «где хочу, там и сорю». Поэтому писать на тему мусора, «отравляющего» взгляд в городе в бесснежный период, совсем не хотелось. Однако в апреле всколыхнул мысли немецкий журналист Штефан Шолль, позже - подлила масла в огонь актриса нашего театра Анастасия Собина, «добили» майские праздники и вполне предсказуемая летне-осенняя перспектива. Может, все же поговорим?

«Что русскому хорошо…»
Думаю, продолжение поговорки известно всем. Так что, как и положено немцу, мерзнущий в русскую зиму корреспондент газеты «Зюдвест прессе» в Москве Штефан Шолль все же  подметил в этом времени года огромный плюс для нашей страны.  В своей МКовской статье «Загадочная русская зима» он написал: « .. тот, кто живёт в России, должен  любить зиму, хотя бы подсознательно. Зима украшает вашу страну, как, может быть, ни одну другую. Под снегом исчезают немыслимые тонны мусора….».
Спасибо, дорогой  Штефан, за доброжелательность. Не ткнул носом, как в начале 40-х годов прошлого века его соотечественник, только со свастикой, — «руссише швайн».  Уверена, перевод не нужен — по многочисленным фильмам фраза знакома и не ведающим родного языка заморского корреспондента.
У Шолля все политкорректно, как в том анекдоте про японцев. Ну, понравились им наши детки, а техника — нет. Учтиво кланяясь, сообщили жители Страны восходящего солнца, что сделанное руками русских их не очень впечатляет. А вот детки — красивые…
Да, много на Руси людей красивых и талантливых. Вот и актриса труппы нашего гортеатра  Анастасия Собина — женщина привлекательная во всех отношениях. Вернулась Настя недавно из французского города Лимож, где была на фестивале российского кино. Она представляла фильм «Презумпция  невиновности», в котором снималась. Однако ж пресс-конференцию в Серпухове  начала со слов: «Как же там чисто!  Господи, когда же у нас так будет?!». Не о фильмах, режиссерах, творческих открытиях — это потом. О культурном шоке (в смысле бытовой культуры) заговорила актриса.
Крик души
Вот и я о нем — примерно таком, как на картине Мунна, оцениваемой ныне на аукционе в миллионы  долларов. Не сдержалась  и выплескиваю сейчас тот крик, что родился  в предмайские дни  и креп все это время.
Прогулка по улице Ворошилова изрядно подпортила настроение. Всего-то и прошла по делам от Дома быта до пересечения Ворошилова с улицей Горького. Центр города! Под  каждым туевым деревцем  у «Дисконта» несколько разнокалиберных бутылок. Кто водочкой побаловался, кто коньячком, кто пивком или просто водичкой… Переполненные урны, разнообразный и разнокалиберный мусор, как будто щедро разбросанный везде с вертолёта…Но главное — среди всего этого безобразия сидят на лавочках серпуховичи и даже вкушают некоторые вкусности.
Вот приличного вида мужчина пьет «кока-колу». Чуть поодаль, похоже, мать и дочь аппетитно жуют бананы. Напротив Детской поликлиники — юная мамаша потчует чем-то примерно полуторагодовалого кроху… Хотелось  подойти к каждому и спросить в лоб: «Вам не противно? Банан не встает поперек горла?» Но… не решилась. Пошла окольным путем. Подсаживалась на одну лавочку,  другую… и аккуратно затевала разговор.
Оказалось, что у мужчины с «кока-колой» заканчивается обеденный перерыв и ему ничего не остается, как присесть посреди этого беспредела.
— А бутылочку сейчас куда денете? – отважилась спросить я.
— Как куда? Вот в эту кучу и положу, рядом с урной. Я же не виноват, что муниципалитет  такие маленькие урны расставил. Дворник уберет, — ответил он без раздумий.
— А работа ваша отсюда далеко? – не отстаю от него.
— Да нет, в двух шагах, — уже с неохотой отвечает собеседник.
— Так, может, на работу ее прихватите, а там  — в мусорное ведро?.. – говорю я ему.
— Еще чего, таскаться… К тому же, тут и так такой бедлам — бутылкой больше, бутылкой меньше, — сказал, как отрезал, мужчина.
Любительницы бананов Светлана Сергеевна и Ирина действительно оказались матерью и дочерью.
— Сколько же мусора… — продолжаю я, познакомившись с женщинами, будто невзначай и не раскрывая инкогнито.
— Ужасно! —  ответила Светлана Сергеевна, не отвлекаясь от очередного банана. — Хотели с дочерью в кафе зайти, но не получилось. Мне сейчас срочно по делам надо. Ирочка — студентка — на электричку спешит. Вот, присели здесь. Бананы хорошо — вкусно, сытно, полезно.
— Обстановка только неподходящая, — подливаю я масла в огонь.
— Ну, что теперь делать? – задается она извечным русским вопросом.
Знаю что делать. Прикинуться веником  и, обогнав средних лет мужчину, явно бросившего увесистую бумажку, спросить: «Простите, у Вас что-то упало — может, важная бумага?» И смириться под взглядом чистых глаз: «Спасибо, там ничего важного…»  Сделать вид, что у него действительно «случайно упало», вернуться, поднять — такие мысли, похоже, даже не шевельнулись у мужчины  в голове.
Свет в конце…
Просвет ждал меня у «Нетканщика». Ярко-оранжевые жилеты с надписью «Комбинат благоустройства» на двоих рабочих  славянской внешности и троих «смоляных»…
— Залог надежды. Сейчас пройдут вдоль по Ворошилова и мусор сдастся. «Заграница нам поможет»! — такие мысли навеяла мне эта картина.
Да вот надолго ли? Ведь в Серпухове по-прежнему живёт студент Евгений, бросивший при мне окурок на остановке. Как он оправдывался при знакомстве — в спешке. Думал, что подходит его автобус. Каждый день возвращается из школы младшеклассник Егор — и бесконечно бросает на тротуар фантики от конфет.
— А чего, все так делают… Вон сколько мусора! – беззастенчиво кивает он на других.
В общем, на свет в конце туннеля при таком подходе не приходится надеяться. И «гордый взор иноплеменный», даже такой доброжелательный, как у Штефана Шолля, отдохнувший слегка на относительной чистоте, наведенной к праздникам, в том числе и в Серпухове, вновь запросит русской зимы.
Что делать?
«А может, их драть?» — хочется грустно пошутить, припомнив интермедию Райкина. Что-то в этом духе гласила одна из версий, предложенных случайными собеседниками, в ответ на вопрос: «Как бороться с людьми, мусорящими без зазрения совести?» Предложения были довольно банальные: семья, школа, а для тех, кого  «драть» уже  проблематично, — полиция. Даже рассуждение студентов-гуманитариев с привлечением цитат Петра Чаадаева и Льва Гумилева почему-то не вдохновили, как, впрочем, и вычитанное недавно рассуждение современника — писателя Андрея Яхонтова, вполне, кстати, в духе вышеупомянутых мыслителей. Вот оно: «… чем выше плотность населения, тем выше концепция порочного в нем. Чем свободнее и рассредоточеннее живут люди…, чем больше воздуха вокруг них, простора и природы, тем больше проявляется в хомо сапиенсах лучшее…» 
Так что, не рвануть ли нам из Серпухова в леса — в Сибирь, на Дальний Восток… Рассредоточиться, так сказать, но ведь мы и там…
Посмотрите на сделанное мной фото. «Жерло» этой «пушки» красноречивее слов. Стопроцентных рецептов у меня, да как выяснилось — и у земляков, нет. Так что остается прибегнуть к совету того же Райкина: «Думайте, граждане, соображайте!»
А перед заглянувшими в город иностранцами или работающими в нём, например немцами с завода «УРСА», будем пока оправдываться на языке международного общения, то есть английском «sorri», мол, господа «МуSorriм».
Вера Фоминская

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*