ОДНОЙ СТРОКОЙ

Комсомольская путевка на целину

13 августа 1954 года постановлением ЦК КПСС и Совета Министров  «О дальнейшем освоении целинных и залежных земель для увеличения производства зерна» был дан старт грандиозному проекту Советской России.  В обиходе появилось новое слово: целинник. История развития целинных земель – трудный многотомник, охватывающий сотни лет. Риск, на который пошла советская власть, полностью оправдал себя: казахские степи обрели зерновую независимость.


«СТУЧАТ ВАГОНЧИКИ ПО ПЕРЕГОНЧИКАМ»

Эти земли не распахивались веками. Но попытки их массового заселения «голытьбой» предпринимались несколько раз еще при царском режиме. Особенно страшным стал период становления Великой транссибирской магистрали. Миллионы крестьян, продав свое подсобное хозяйство, вместе с семьями устремлялись на восток, в «обетованный» край. Ехали в битком набитых товарных вагонах, на арбах и телегах. Тысячи переселенцев умирали в дороге, не выдержав долгого, мучительного пути, голода, болезней. Но и те, кто достиг не тронутых плугом мест, оказывались в отчаянном положении. Один на один вступали они в жестокую борьбу с дикой, суровой степью. Ни жилья, ни дорог, ни воды, никакой помощи. «Освоение целины» в дореволюционный период превратилось в подлинно народное бедствие. Не выдержав непосильных условий существования, крестьяне возвращались назад. Только теперь эти обездоленные люди, как правило, становились частью уголовного мира. Эта гигантская волна накрыла Россию, Украину и Белоруссию. В своей попытке оправдать такую масштабную государственную ошибку власть обвинила… сами восточные степные земли. Земли были названы бесплодными. На их использовании был поставлен жирный крест.
Однако это был всего лишь навет на богатые девственные степи, веками копившие плодородие. «Земля здесь хлебородна, овощна и скотна», – писал еще в 18-м веке о Сибири и Северном Казахстане автор «Чертежной книги Сибири» С. У. Ремезов. Революция 1917 года изменила «свойства» этих земель. Свою историческую задачу целинные земли полностью выполнили в середине пятидесятых годов.
Еще в конце 20-х годов ученый с мировым именем И. М. Тулайков понял, что с созданием крупных механизированных хозяйств откроется перспектива покорения целины. Он организовал первую научную экспедицию для точного выявления пригодных к освоению земель на востоке страны. И пришел к выводу, что в Казахстане от 50 до 55 миллионов гектаров можно считать годными для посева. Пшеничную задачу предлагалось решать в районах с очень малой плотностью населения, где рельеф позволит использовать трактор и комбайн с наибольшей эффективностью.
До войны идею поднятия целины бросили в массы журналисты, писатели и политологи. Всемирно известный роман Михаила Шолохова «Поднятая целина» стал настоящим литературным шедевром, призванным пропагандировать то, что было остро необходимо государству. О необходимости освоения целины писали все газеты. Наркомат земледелия СССР начал создавать в Казахстане и в Сибири первые зерновые совхозы, опыт которых помог позже при организации широкого наступления на целину. Но лишь после Великой Отечественной войны идея широкого освоения целинных и залежных земель смогла реализоваться в полной мере. Иного выхода просто не было. И это понимал каждый.
В пятидесятых годах прошлого века Россия голодала. Средняя урожайность зерновых в стране не превышала 9 центнеров с гектара. В 1953 году было заготовлено немногим больше 31 миллиона тонн зерна, а израсходовано свыше 32 миллионов. Пришлось использовать государственные резервы.
В отличие от многих других стран, в частности от США, в которых условия ведения сельского хозяйства близки к идеальным, Россия большей частью расположена в зоне так называемого рискованного земледелия.  Да, несмотря на активную агитацию целинного проекта, в его адрес звучало и много аргументированной критики. Ведь в исторической памяти еще свежи были раны от провала старорежимной попытки. Только-только закончилась самая кровопролитная война, выжавшая из нашей страны все соки. Страна стояла в разрухе, элементарно не хватало мужской силы. Но первые 13 миллионов гектаров целины, намеченные к освоению в 1954 году, в случае успеха уже осенью того же года могли добавить в наши закрома 800-900 миллионов пудов товарного зерна.
И вот целинная эпопея началась. Понятие «целина» утратило тогда свое чисто земледельческое значение, оно стало гражданским термином. Одна из западных газет писала в то время: «Целина так и останется непереваренным куском в желудке России». Однако прогнозы скептиков были ошибочны. Главная движущая сила — мощный коллективизм и вера, умело подкрепленная рекламой государственной политики, — сделала свое дело. Уже через три месяца после прибытия первых эшелонов с добровольцами в степи зазеленели бескрайние поля пшеницы. Посевные площади в Республике Казахстан увеличились вдвое и в том же году достигли 20 миллионов гектаров.


«ЕДЕМ МЫ, ДРУЗЬЯ, В ДАЛЬНИЕ КРАЯ»

Да, великий проект века под названием «целина» удался. Тогда в Казахстан приехали более 640 тысяч человек, к ним подтянулось 128 тысяч тракторов, 64 тысячи комбайнов. В Казахстане было построено 300 элеваторов, 46 мелькомбинатов, 8 крупяных заводов, 157 километров железнодорожных путей. Республика стала производить до 2 миллионов тонн муки, 350 тысяч тонн крупы, 3,5 миллиона тонн комбикормов. Казахская ССР продавала государству 15-16 миллионов тонн зерна.
Но все это – показатели, за которыми теряется отдельный человек. Ведь целину подняли в большинстве своем не герои кинолент, а обычные, ничем не примечательные люди. Один из таких людей – серпухович Борис Алексеевич Малашкин. Было ему в ту пору 18 лет.
-Вот таким я отправлялся на целину, — говорит пенсионер, показывая старую фотографию. На кадре бравый паренек в вельветовой куртке по моде позирует фотографу у вагона с надписью «Москва-Барнаул».
По признанию Бориса Малашкина, год, проведенный в казахских степях, был самым ярким событием в его жизни, несмотря на все трудности походного быта. Он вспоминает не только голую степь, тракторные поезда, колышки с названиями совхозов, палатки, землянки, тесные вагончики, глиняные мазанки-«бескозырки» без крыш, где люди ютились при тусклом свете фонарей и керосиновых ламп. Однако время это было молодое, безбашенное, веселое. Ведь в основном осваивать целинные земли бросилась именно молодежь.
Борис Малашкин так бережно хранил «корочку» комсомольской путевки, что и спустя десятилетия она выглядит как новенькая. Получил он эту путевку 12 апреля 1955 года на родине — в Тульской области. На вопрос — была ли кинематографическая «правда» похожа на реальность, задумывается. Конечно, с фильмом «Иван Бровкин на целине» то, что прошел он, имеет слишком мало общего. И все-таки…
В те голодные послевоенные годы он получил плотницкую специальность только благодаря тому, что мать со слезами уговорила председателя совхоза отправить парня учиться в другой район. Тогда ведь колхозники фактически были крепостными, покинуть свою малую родину могли лишь по особому распоряжению. «Корочка» оказалась в руках Бориса, только-только начинающего трудовую жизнь, после одного агитационного собрания райкома комсомола. Тогда он строил «козловские» бараки в одной из тульских деревень. Недолго думая, Борис согласился на участие в проекте века — освоении целины.
Юность все окрашивает в романтические тона, не особенно зацикливаясь на трудностях. Сейчас Борис Малашкин о том периоде вспоминает с юмором – влюблялся часто. Прибыл он в степь после долгого путешествия по железной дороге, а затем на санях. Компания тогда, в 1955 году, была почти исключительно мужская, лишь годом позже на целину ринулись девичьи отряды. Так что за каждую представительницу прекрасного пола приходилось биться в полном смысле слова. Выбор невелик: переселенки из кавказских республик, казашки,  волжские немки либо редкие русские женщины, каким-то образом оказавшиеся в этих суровых местах. А название у будущего поселка было красивое – Лебяжье…
Жить приходилось в палатках, рассчитанных на несколько человек. Спали на раскладушках, ночью из-за холода стучали зубами, днем плавились от жары. На работу выходили рано, днем съедала мошкара.  Питались в общей столовой. Меню было однообразным: вермишель да верблюжатина. Овощей не было.  Всех целинников сразу предупреждали: сухой закон. Но молодежь все равно «баловалась», хотя баловство было чревато для здоровья. Ведь пить приходилось настоящую отраву. То это была болтушка – из краски для дерева с помощью соли выделяли технический спирт, то тройной одеколон, добытый «по блату» у парикмахерши. Борис пробовал, как и все. Но не пристрастился – слишком уж ядреная выпивка получалась. Зато хмельного кумыса для целинников было вдоволь.
На скопленные деньги купил велосипед — форсить перед знакомой немочкой, с которой каждый вечер целовался у аккуратного домика ее родителей, пока не запретила мамаша. И все бы было неплохо, и работа по производству саманного кирпича, и романтика вечерами, только однажды случилось несчастье: кто-то поджег деревянную школу, в которую целинников переселили после палаток. Сгорели и заработанные деньги, и велосипед, и вся одежда. И оказались парни один на один со своей проблемой. Тот год был тяжелейшим в целинном движении: под открытым небом осталось 11 миллионов тонн зерна. Выживать отдельному человеку приходилось самостоятельно, и партия тут помощником быть не могла…
Но что было делать молодым людям, которые остались в преддверии зимы в одних штанах? Никакие ходатайства результатов не давали. Лишь когда письмо ушло в комсомольскую организацию Москвы, ребята получили по крохотной субсидии, на которую нельзя было купить даже валенки. Свои валенки от сестры Борис получил посылкой. И отправился назад, в тульскую деревню, к матери. Оттуда призвался в армию. А уж после службы поселился в Серпухове… Если б не тот пожар, он, по его словам, вполне мог стать начинателем целинной династии.

1 комментарий к новости Комсомольская путевка на целину

  1. калям балям // 29.03.2012 at 11:56 // Ответить

    (_!_)

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*