ОДНОЙ СТРОКОЙ

Ты поведи меня в музей…

Так случилось, что мое детство прошло вдали не только от Третьяковки и прочих известных музеев страны, но и вдали вообще от всяких музеев. Зато тогдашние школьные учебники по литературе в конце всегда имели тот минимальный набор репродукций, который худо-бедно, но позволял нам и без посещений Третьяковки знать весь ее классический «репертуар»наизусть. и, смею заверить, мы могли отличить пейзаж Шишкина от пейзажа Левитана. фамилии Брюллова, Саврасова, Васнецова, Перова, Репина нам были тоже хорошо знакомы.

В нашем детстве было так
Ковров тогда не было, и стены в квартирах всех моих одноклассников украшали копии уже упомянутых авторов, непременно в рамах. У нас дома висел могучий кряжистый шишкинский дуб, и, несмотря на частые переезды из гарнизона в гарнизон и постоянно меняющуюся казенную мебель, этот «Дуб» всегда находил прописку в каждой новой квартире. Когда через много-много лет я наконец увидела эту картину в Русском музее, то нетрудно представить, сколько всего всколыхнулось в душе…А еще были наборы всяческих музейных открыток, путеводитель по Эрмитажу и Третьяковке, популярные книжки про Гжель и Хохлому, сочинения по картинам. Из всех написанных до сих пор помню то, которое было посвящено «Тройке» Перова, где трое ребятишек из последних сил в зимнюю стужу тянут сани с обледенелой бочкой, а рядом бежит маленькая собачонка, над кличкой которой я тогда долго ломала голову и в итоге назвала ее Жучкой… Кстати, совсем недавно, в свой очередной визит в Третьяковку, я опять не смогла пройти мимо нее и опять открыла для себя новое… К полотну подошла небольшая группа школьников младшего возраста, и экскурсовод стала в деталях описывать персонажей картины: упомянула и мою Жучку, и случайного прохожего, который сзади помогает детям толкать неподъемную бочку, а потом обратила внимание на цвет лица у детей. Действительно, у двоих ребятишек от мороза на лицах был какой-никакой румянец, а у того, что слева, младшего, с вытянутой шеей, лицо было мертвенно бледным, такие лица обычно бывают перед обмороком…Я в душе сказала спасибо московскому экскурсоводу за такое глубокое прочтение картины и еще раз убедилась в том, что ходить по музею, даже если картины кажутся знакомыми и понятными, нужно только с экскурсоводом, только он поможет увидеть то, что при беглом просмотре можно и не заметить. И еще в одной неоспоримой истине я убедилась: музея много не бывает. Сходить один раз в Третьяковку и через несколько лет на приглашение поехать туда отвечать, что «я там уже был», просто несерьезно…

«Мы из Серпухова» — отвечают редко
В Серпуховском историко-художественном музее особенно многолюдно бывает по субботам, и каждый раз, когда я выхожу на встречу с новой группой, непременно спрашиваю: откуда вы? Ответ «из Серпухова», к моему большому сожалению, слышу очень редко. Хотя в городе есть и своя замечательная художественная школа с сильными традициями, и несколько школ музыкальных, и свой репертуарный театр, и выставочный центр, то есть город по всем культурным меркам очень даже продвинутый. Но походу с детьми в музей большая часть родителей предпочитает … торгово-развлекательные центры, где нынешние дети приобщаются сейчас к высокой культуре, с пепси и попкорном. Одна мама так мне и сказала: «Там детям интереснее, там и поесть, и попить можно, и вообще расслабиться». Возразить нечего, в музее действительно расслабиться трудно, потому что здесь желательно слушать и думать, работать душой и сердцем. Но именно в музее дети учатся наблюдать и сопереживать, отличать красивое от пошлого, настоящее от искусственного. Поход в музей — это работа, но та самая работа, которая непременно даст свои результаты…

Бывает и по-другому
В одну из суббот в числе первых посетителей в наш музей пришел папа с тремя детьми и заказал экскурсию. Когда мы познакомились, он попросил, чтобы я непременно рассказала не только о картинах, но и об истории Серпухова, о его знаменитых фамилиях, о гербе города, о промыслах. Дети были разного возраста, но младшему — не больше трех лет. И то, с каким вниманием и интересом они слушали меня, как дополняли мой рассказ своими восторженными вставками « мы видели это на Бородинской панораме», я понимала, что все ложится на хорошо подготовленную почву, что их экскурсия в Серпуховский музей была далеко не первой. Оказалось, что они из Москвы, в музеях действительно бывают часто, а здесь, в Серпуховском районе, у них дача, и каждый дачный сезон они начинают с посещения нашего музея. Разумеется, я похвалила папу за то, что он не жалеет времени на такие походы, а он удивил меня своим ответом: «Да что Вы! Ведь мне же самому потом проще будет! Мне надо, чтобы они к окончанию школы определились со своими интересами и не метались потом в поисках себя и своей профессии…»
Запомнилось и еще одно знакомство… В музей пришла средних лет женщина с девочкой лет семи-восьми и старушкой. В руках у старушки был складной стульчик, а женщина попросила меня провести для них «максимально подробную экскурсию». Уже одно это вызывало удивление. Пожилым людям и детям действительно непросто вынести на ногах полтора-два часа экскурсии и поэтому чаще просят об обратном — как можно короче. В каждом новом зале старушка раскладывала свой стульчик, садилась, а девочка прислонялась к ней, и они внимали каждому моему слову. По их реакции и по глазам я понимала, что они прекрасно знают и про галерею Уффици, и про площадь Святого Петра в Риме, и откуда пошло название «малые голландцы»…

Саврасов, Васнецов, Шишкин, Поленов, Левитан…
Потряс меня и еще один посетитель. Из Интернета он узнал, что в Серпуховском музее хранится картина Саврасова «Лунная ночь. Болото», и приехал в наш музей с внуком только ради нее одной, а когда узнал, что в этом же зале находятся еще и три редких картины Шишкина, этюд Левитана, а в следующем — Васнецов и Поленов, то буквально оторопел. Когда разговорились, оказалось, что он большой любитель русской пейзажной живописи, очень любит именно провинциальные музеи, но увидеть такую коллекцию в Серпухове никак не ожидал. А внук вполне разделяет его пристрастия, и они повсюду путешествуют вместе…
Повторю: все описанные выше посетители были не из Серпухова, как бы мне этого не хотелось. Мы что имеем — не ценим и учим «светлому, доброму, вечному» не в стенах музея, который вот он, рядом, а в торговых центрах, коих в Серпухове больше, чем достаточно. Но ладно родители, весьма редкими стали и походы в музей всем классом, с учителем, хотя когда-то знакомство с музеем начиналось именно с таких, коллективных, экскурсий. Я не помню случая, чтобы в музей школьников привел учитель русского языка накануне написания сочинения по картине. А казалось бы, чего проще: в зале передвижников по любой картине Владимира Маковского можно не только сочинение написать, а целую книгу, ведь все они сюжетны, в каждой отражен фрагмент настоящей жизни реальных людей. Однако до сих пор, когда я подвожу ребят к его картине «В ожидании шафера» и спрашиваю, кто же такой шафер, слышу неизменный ответ: «Это так раньше шофера называли»…
Да ладно обычные школьники, но ведь и ученики нашей художественной школы в музее тоже бывают нечасто. Несколько месяцев в трех залах работала персональная выставка Александра Бузовкина, чье имя носит художественная школа, а ее некоторым преподавателям посчастливилось даже учиться у этого замечательного художника и человека. На представленных картинах — узнаваемые окрестности Серпухова, деревни Щеболово, где художник жил и работал в последние годы, портреты ее жителей, наших с вами земляков. Картины редкие, хранящиеся в запасниках, главную картину выставки «Андрей Рублев» специально привезли из Воронежа только на время выставки. Казалось бы, будущие художники должны были здесь дневать и ночевать, ничего подобного!
Сегодня все музеи, и в том числе Серпуховский историко-художественный, давно уже работают по-новому, и для детей здесь придумано много новых интерактивных программ и мастер-классов. Начинать свое знакомство теперь можно не с традиционной экскурсии, а с расписывания собственной гжельской чашечки или филимоновской игрушки, можно даже отметить в музее свой день рождения, было бы только желание! И возникнуть это желание должно в первую очередь у родителей. Именно родители должны открыть первыми своему ребенку дверь в мир художественных ценностей, как бы высокопарно это ни звучало.
Я не намерена делать какие-то далеко идущие выводы морально-этического плана относительно того, что прекрасное закладывается в ребенке еще в утробе матери, но в заключение все-таки приведу еще один потрясший меня недавно пример. Посетители одного частного художественного музея в Москве оставили в книге отзывов пожелание, чтобы работники музея предусмотрели в залах специальные пеленальные столики для удобства тех, кто приходит в музей с грудными детьми. Музейные работники извинились за недальновидность, и такие столики в этом музее уже появились…

Галина Строева

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*

 
Наверх