ОДНОЙ СТРОКОЙ

Талант, скрытый под маской

Погрузиться в мир великолепного сюрреализма предлагают посетителям в Серпуховском историко-художественном музее. Здесь открылась большая экспозиция работ Макса Хаазе. Судьба этого художника по-настоящему удивительна. Он, как чертик, из коробочки выскочил в начале этого века, удивив публику большим количеством произведений высокого уровня. В 2004 году, когда картины стали доступны для обозрения, они произвели фурор. И только в 2013 году стало известно, что в действительности Макса Хаазе никогда не существовало – это был псевдоним невероятно талантливого человека Максима Заонегина. Завеса тайны оказалась сдернута только после смерти художника.  


— Когда я увидела картины Макса Хаазе, то прониклась к ним чрезвычайным интересом, — рассказала искусствовед, член союза, арт-директор галереи «Кино» Елена Юренева. — Это были явно работы музейного уровня, и меня удивляло, что ни я, ни мои коллеги никогда не слышали этого имени. Об авторе не было известно практически ничего даже место его могилы. Предположили, что все это мистификация, но работы действительно были выполнены одним мастером, причем до этого нигде не выставлявшимся. Оказалось, бывают такие открытия и в XXI веке. Выставка получилась и вызвала большой интерес. Нас с Ниной Тихоновой пригласили на телеканал «Культура», и мы там рассуждали о том, кем мог быть этот Макс Хаазе, про немецкие корни в его творчестве и многом другом. Потом началась работа над монографией художника. В 2013 году в самый напряженный момент ее создания появляется загадочная Нина и говорит: «Неделю назад я похоронила Макса Хаазе». Сказать, что она нас шокировала – значит преуменьшить: мы были уверены, что художник умер в 1998 году. Тогда Нина нам и рассказала, что Макс Хаазе – псевдоним московского мастера Михаила Заонегина, который везде представлялся другом умершего сюрреалиста.
— Это было условие, при котором он согласился выставить свои работы, — поясняет близкий друг художника и владелец большой коллекции его работ Нина Тимофеева. – Хаазе был полностью подчинен процессу творчества и не стремился к публичности. У него была не жизнь, а жизнетворчество, свой самостоятельный путь, и применять обычные мерки для оценки этого пути просто невозможно. Могу лишь сказать, что первая выставка состоялась, когда автору было 64 года. У него не было ничего: ни имени, ни экспозиционного опыта, ни полезных связей – только талант. И этого оказалось достаточно, что Хаазе сразу же вошел в официальное искусство.
Истинный автор работ наблюдал за ростом популярности своего псевдонима из тени. Все знали Михаила Заонегина как друга умершего сюрреалиста. Настоящий мастер, когда чествовали его творчество, так и не сделал шаг на сцену. Трудно сказать, что стало причиной такой скрытности. Может быть, ореол тайны вокруг личности  Макса Хаазе казался художнику привлекательным, в конце концов образ таинственного незнакомца, человека под маской – один из мощных и популярных сюжетов, используемых сюрреалистами. Возможно также, что сказалась первая неудачная попытка выставить на всеобщее обозрение свои работы. Галерист, к которому он тогда принес картины, сказал: «можете даже не разворачивать, это сейчас никому не интересно». Трудно описать, насколько специалист ошибся. Образы, вписанные автором в произведения, завораживают, призывают остановиться, найти заложенный в изображение смысл, потом второй, третий… В картинах чувствуется глубина мысли, их сюжеты разнообразны, а качество исполнения заслуживает самых восторженных отзывов. Есть и собственная «фишка»: почти везде есть часы – где-то они вписаны в интерьер, где-то нарисованы поверх остальных элементов. Время, которое показывают эти хронометры разное и несет в себе информацию о годе создания произведения. Помимо живописи, на выставке представлены и другие грани творчества мастера – графика, объемные работы и горельены – этакие скульптурные ковры, вытканные вручную. Последним направлением художник увлекся еще в 70-е годы прошлого века после посещения украинского села, где увидел, как работают местные ткачихи. Постепенно художник разработал свою технологию по созданию рельефного изображения. Сам процесс, как пояснила Нина Тихонова, не слишком сложен, зато очень кропотлив. Над каждым горельеном Михаил Заонегин работал по 10-12 месяцев.
Художник не хотел выставлять свои произведения, и кто знает, смогли бы мы их увидеть, не появись в жизни художника Нина Тихонова.
— Мы с ним познакомились давно в 80-х годах  на улице у книжного прилавка, — вспоминает она. — Продавец отвлекся, мы начали обсуждать литературу. Долгое время мы были просто приятелями. У каждого была своя жизнь, и единственное, что нас связывало, это ниточка искусства. Когда в 90-е годы появилось много книг, которые раньше не выпускались, мы перезванивались и обсуждали. Потом у него заболела и умерла жена, я, в свою очередь, похоронила родителей. На фоне горя мы сблизились, начали больше общаться. В начале 2000-х я впервые переступила порог его квартиры и была поражена. Постепенно я стала одержима идеей показать его творчество людям, потому что скрывать такое искусство – просто преступление. Для Михаила такое отношение было непривычно – до этого его родные не проявляли никакого интереса к тому, что он делал. Сначала отказался выставляться, но потом, видя, что я расстроена, все же дал свое разрешение при условии, что настоящее имя останется в тайне. Начали придумывать псевдоним и решили: он должен уложиться в инициалы М.Х. – от имени Михаил. Потом во время одного их обедов взгляд упал на корешок альбома западно-европейской мебели, автором которого была Гизелла Хаазе. Так мы придумали фамилию, а потом само собой появилось и имя.
Посмотреть на потрясающие работы сюрреалиста Макса Хаазе в серпуховском музее можно будет до 15 ноября. Если вы интересуетесь искусством, то выставка под названием «Судьбы скрещенья» одна из обязательных для посещения.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*

 
Наверх