ОДНОЙ СТРОКОЙ

Пусть мама услышит, пусть мама придет

Большинство воспитанников детских домов - сироты при живых родителях, которые либо спились, либо просто не захотели обременять себя заботой о ребенке. Но вот что удивительно. Став взрослыми, брошенные когда-то своими непутевыми мамашами и папашами бывшие детдомовцы прилагают неимоверные усилия, чтобы разыскать людей, подаривших им жизнь. Они не хотят им мстить, не претендуют на наследство. Главное для этих ребят - убедиться, что у родителей все в порядке, что они живы, здоровы и ни в чем не нуждаются.


С Вадимом мы познакомились совершенно случайно. Молодой человек больше недели каждый день приходил к нам во двор, садился на лавочку напротив детской площадки и сидел так до глубокой ночи. Сначала я приняла его за влюбленного, который пытается таким образом добиться взаимности от своей пассии. Однако за все время, что он «нес вахту» в нашем дворе, к нему не подошла ни одна девушка. Тогда, вспомнив, что в доме напротив живут наркоманы, я предположила, что паренек работает в правоохранительных органах. Но и эта версия рассыпалась на корню. Если уж я его заприметила, то криминальные элементы тем более бы его вычислили. На бомжа он тоже не тянул: модная стрижка, добротная одежда, дорогая обувь. Так кто же он такой и что делает в нашем дворе? Эти вопросы несколько дней не давали мне покоя ни днем, ни ночью. И хотя обычно я не заговариваю с незнакомыми людьми на улице, но в этот раз решила сделать исключение. Случай представился в тот же вечер.
Гуляя во дворе с детьми, я как бы случайно присела на ту же скамейку, где обычно «дежурил» Мистер Икс. Пока думала — с чего начать, он сам обратился ко мне с вопросом: давно ли я живу в этом доме. От неожиданности я даже немного растерялась и стала судорожно вспоминать, в каком же году наша семья въехала в эту квартиру. Видимо приняв мою растерянность за испуг, молодой человек попытался меня успокоить:
— Представляю, что Вы сейчас обо мне думаете: сидит здесь днями напролет, что-то высматривает, а потом еще с расспросами к людям лезет. Явно вор или наводчик. Но Вы не бойтесь, я к преступному миру никакого отношения не имею. Просто жил здесь когда-то вместе с родителями. Помню, что квартира была на втором или третьем этаже. А вот номер ее вспомнить не могу. Думал, приеду, посмотрю на дом и сразу узнаю свой балкон. Но за прошедшие годы здесь все так изменилось, что даже сложно предположить — на каком из них я мыльные пузыри летом пускал. Может, Вы нашу семью помните? Папа – Власов Андрей Петрович, мама Власова Ирина Николаевна. А меня Вадим зовут. Жили здесь с 1987 по 1992 годы.
К сожалению, сказать молодому человеку мне было нечего. Ни его самого, ни его родителей я не знала и знать не могла, так как переехала в этот дом гораздо позже. Мой ответ Вадима явно огорчил. Минут десять он молчал. А потом вдруг стал рассказывать мне историю своей жизни. Видимо, у него в сердце накопилось столько переживаний и боли, что просто необходимо было с кем-то всем поделиться. Я не стала перебивать и выслушала все до конца.
-Мой папа родом из Старого Оскола, а мама серпуховичка. Познакомились в Москве, на последнем курсе института. Свадьбу сыграли, когда оба уже были дипломированными специалистами. Она технолог пищевой промышленности. Он инженер-строитель. Собственной квартиры у них не было, поэтому жить решили у родителей отца. Однако вскоре после моего рождения семья переехала в Серпухов. Вроде бы мама не смогла найти общий язык с бабушкой и поставила отца перед выбором: либо уезжаем вместе, либо я подаю на развод, забираю сына и уезжаю одна. Папа согласился на первый вариант.
В Серпухове поселились в однокомнатной квартире, которая раньше принадлежала маминой бабушке. Как раз незадолго до нашего возвращения она умерла. Первое время все шло хорошо. Сделали ремонт, папа устроился на хорошую работу, купили машину. Но потом отец решил съездить навестить родителей, встретился там со своей первой школьной любовью и больше в Серпухов не вернулся. Мне тогда было три года. Мама, видимо, не сильно переживала по этому поводу, потому что уже через год в нашем доме появился дядя Олег, а еще через девять месяцев у них с мамой родились двойняшки Юра и Алеша.
Отчим меня почему-то сразу невзлюбил. Что бы я ни сделал, с каким бы вопросом к нему ни обратился — он постоянно на меня орал. А когда был пьяный, что случалось с ним далеко не редко, еще и оплеуху мог отвесить. Мама за меня никогда не заступалась. Плакать и жаловаться ей тоже не разрешала. Говорила – ты же будущий мужчина, вот и веди себя соответственно. И я терпел. Пока однажды отчим спьяну не переломал мне ребра. Из больницы меня забирал уже  мой родной отец. Узнав от родственников о случившемся, он тут же приехал в Серпухов и потребовал, чтобы мама меня ему отдала. Она согласилась и даже написала отказ от родительских прав. С тех пор я ее больше ни разу не видел.
Папина жена – Марина — приняла меня как родного. Своих детей она иметь не могла, поэтому очень обрадовалась, что я буду жить с ними. Эти пять лет, что я провел в их семье, были самыми счастливыми в моей жизни. Меня больше никто не будил по ночам, не попрекал куском хлеба, не бил и не обзывал ублюдком. Папа и Марина окружили меня такой любовью и заботой, что со временем я даже стал забывать о том, что где-то в Серпухове живет женщина, которая подарила мне жизнь. Сначала, конечно, ждал, что она будет приезжать ко мне в гости. Или хотя бы звонить по телефону. Папа сам несколько раз набирал ее домашний номер, предлагал пригласить меня к трубке, но она наотрез отказывалась. Чтобы я не расстраивался, Марина придумывала для меня разные невероятные истории. Например, что мама уплыла в кругосветное путешествие, но как только вернется, обязательно меня навестит. Сами покупали мне подарки, а потом говорили, что их якобы прислали из Серпухова. Перед каждым праздником мы вместе с Мариной делали красивые открытки и отправляли их маме и бабушке с дедушкой. Ответных писем я ни разу не получал. Моя вторая мама (язык не поворачивается назвать ее мачехой!) убеждала меня, что они просто потерялись на почте.
В августе 1997 года, когда мне было чуть больше 10 лет, папа с Мариной погибли в автокатастрофе. В тот день они допоздна засиделись в гостях и решили взять такси. Водитель оказался совсем молоденьким. Не справившись с управлением машины, он вылетел на встречку и лоб в лоб столкнулся с грузовиком. Папины родители к тому времени уже умерли. Маринина мама меня за внука не признавала. А тетя Света, папина родная сестра, сама растила троих детей без мужа. В результате я оказался в детском доме.
Тетя регулярно приходила меня навещать, забирала к себе домой на выходные. Но от этого мне становилось только хуже. Во-первых, было очень тяжело возвращаться в воскресенье вечером обратно в «тюрьму». А во-вторых, местные ребята считали меня счастливчиком и при любом удобном случае жестоко избивали. Жаловаться воспитателям было бесполезно. Как и моя родная мама, они считали, что раз я будущий мужчина, то сам должен решать свои проблемы. Однажды, во время очередной потасовки,  я случайно (защищаясь) сломал одному из своих обидчиков нос. В качестве наказания меня почти на месяц определили в “психушку”. Для меня это был настоящий шок. Зато когда я вернулся обратно в детдом, никто из ребят ко мне ни разу больше не приставал. Видимо, боялись связываться с «психом».
Тетя Света очень переживала, что не может забрать меня к себе, плакала, просила простить ее. Но я на нее никогда и не обижался! А вот маминого поведения понять не мог. Папина сестра нашла ее телефон, позвонила, рассказала о том, что случилось. Она выслушала, посочувствовала и попросила больше ее не беспокоить. И я не беспокоил. Даже мысленно. Решил: раз я ей не нужен, то и она мне тоже не нужна! Вырасту, получу высшее образование, устроюсь на хорошую работу и никогда, никогда в жизни никому не скажу, что у меня есть мать!
Сейчас мне 25 лет. Я работаю юристом на солидном иностранном предприятии. Мечтаю со временем открыть собственную контору. Благодаря тете Свете, которая все эти годы, что я жил в детском доме, заботилась о квартире отца, у меня есть своя жилплощадь. В прошлом году женился на замечательной девушке. Она, как и я, сирота. Только не социальная, а настоящая. Узнав, что моя мама жива, она убедила меня, что ее надо найти. Ведь я же не знаю, по какой причине она от меня отказалась. А вдруг это отчим ее заставил? Может, он ей угрожал, запрещал со мной видеться! Может, все эти годы она страдала не меньше меня! Я даже как-то воспрял духом, после того как жена мне все это сказала. Через папиных друзей, которые знали и мою маму, нашел номер ее сотового телефона, набрался смелости и позвонил.
Не могу сказать, что она обрадовалась моему звонку. Скорее он стал для нее неожиданностью. Я рассказал ей о себе, о том, как живу, где работаю. А она лишь молчала и слушала. Даже узнав, что скоро станет бабушкой, не проронила ни слова. На мое приглашение приехать в гости ответила отказом. Сказала, мол, ноги болят, не доеду. К себе приглашать не стала. Даже адреса не дала. Сказала лишь, что из квартиры, где я жил с ней в детстве, давно уехала. Тогда я предложил ей встретиться в нашем старом дворе. Назвал точную дату своего приезда, договорились о времени, но она так и не пришла. Я думал, может, день перепутала. Задержался у вас в городе на целую неделю, но, видимо, зря…
За что она так со мной? Я же просто хотел назвать ее мамой!
P.S. Больше этого молодого человека я в нашем дворе не видела. Видимо, он так и не дождался свою маму. Может быть, со временем она все-таки раскается в своем поступке и сама разыщет сына. Главное, чтобы раскаянье не пришло слишком поздно и еще было время хоть что-то исправить.

Римма Ситникова

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*

 
Наверх