ОДНОЙ СТРОКОЙ

Настоящая судьба командира-ракетчика

   Военная карьера полковника Владимира Павловича Горковенко красной нитью прошла через три поколения ракетных комплексов. Поэтому его биография — это большая часть истории развития Ракетных войск стратегического назначения. Будучи командиром по призванию, он 20 лет жизни посвятил боевому дежурству и управлению ракетными комплексами в читинской и омской  армиях.  В Серпуховском военном училище его знают как экс-начальника кафедры управления повседневной деятельностью подразделений. Сегодня он работает начальником отдела маркетинга и системного анализа Института инженерной физики, однако его командирский опыт, безусловно, является славной  страницей истории РВСН для будущих поколений ракетчиков.  


— Владимир Павлович, чем Вы руководствовались, когда поступили в военное училище, которое готовит не космонавтов, не летчиков, не десантников, а ракетчиков  — в то время засекреченных военных специалистов?
— В начале 70-х все пацаны стремились поступить в военное училище. Уровень патриотизма, как и начальной военной подготовки, был довольно высоким. Защита Отечества была святым долгом каждого мужчины, как на Кавказе: если мужчина — не воин, то он не мужчина. Помню, пацанами мы по нескольку раз смотрели фильм «Офицеры» с Георгием Юматовым и Василием Лановым в главных ролях. Более того, обсуждали сюжет этого фильма на уроках даже иностранного языка. И первая мысль была поступить в знаменитейшее летное училище — Качинское. Оно располагалось в моем родном Волгограде. Мои одноклассники так и сделали. В военкомате, к которому я был приписан, был капитан, который служил в ПВО страны. И он мне перечислил все военные училища, куда можно поступить. Предложил поступать в Вильнюсское или Киевское (КВИРТУ) военные инженерные училища, которые готовили специалистов для ПВО. Я выбрал командное училище в Ростове-на-Дону. От Волгограда до него 600 километров. Училище оказалось ракетным. Что такое РВСН, тогда мало кто знал. Ракетные войска были под семью печатями. Узнать что-либо о них было нельзя.

— Чем больше всего запомнилась Вам учеба в училище?
— Мы, абитуриенты, сдавали вступительные экзамены не в самом училище, а в летних лагерях, на хуторе Калинов. Это километров 70 от Ростова-на-Дону. Там же мы прошли и курс молодого бойца. Перед присягой у нас было путешествие по Дону. Увидели красивый город Ростов-на-Дону. Не зря говорится: Одесса — мама, Москва — матушка, а Ростов — папа. В первый день приезда в училище мы обустраивались в казарме, получали новую форму, приводили ее в порядок. Потом нам устроили День открытых дверей, и он меня шокировал. Первое желание, которое возникло, — это собрать документы и убежать домой. Причина простая. Нам устроили экскурс по всем кафедрам и лабораториям. Это сейчас электроника компактная, а тогда была другая элементная база. В лабораториях находились элементы разобранного на составляющие комплекса. Например, лежит блок управления или разрезанные части конструкции ракеты. Осознание того, что придется всё это изучать, вызвало у меня шоковое состояние. Я подумал — это изучить невозможно. Но потом втянулся в учебу и за пять лет прошел обширную программу обучения.

— Ракетчик — это больше принадлежность к определенному роду войск. Причем к одному из самых технически сложных. Из-за этого в нем много узких специалистов. Какое направление Вами было выбрано в вузе?
— Я поступал на второй факультет. У нас на курсе из шести взводов половина училась по специальности «электрика», другая часть, в которой оказался и я, — по радиоэлектронике. Разница отнюдь не большая. У всех базовой ракетой для обучения была УР100. Это ракета шахтного базирования, или, как говорят ракетчики, комплекс ОС (отдельный старт). В ходе обучения мы переходили на новую технику, которая шла ей на смену. Попал я служить после военного училища в Забайкалье, в 47-ю ракетную дивизию, на комплекс, который изучал в училище.

— Совпала ли Ваша специальность с дальнейшим распределением в войска? Что из того «багажа», который Вам дали, пригодилось?
— Попал я по специальности. Нашей задачей была эксплуатация автоматизированных систем управления и несения боевого дежурства. Впрочем, мне повезло послужить и в полку ОС, и СПУ (самоходно-пусковых установок) и АПУ (автономно-пусковых установок).

— Чем запомнилось первое боевое дежурство?
— Как в анекдоте, когда совершаешь первый прыжок с парашютом. На самом деле испугаться не успел. В войсках заново приходилось все изучать и сдавать зачеты. Инструкцию по несению боевого дежурства в училище изучают, но в основном — основы, принципы построения техники, организацию эксплуатации и т.п. А в войсках все эксплуатационные документы надо знать до буквы, знака препинания.

— Если сравнивать между собой разные комплексы, то какое вооружение, на Ваш взгляд, выглядело наиболее надежным с точки зрения эксплуатации? А с точки зрения комфорта для личного состава?
— Надо сравнивать эксплуатационные характеристики и боевое применение. С точки зрения нанесения ущерба врагу — современные комплексы, конечно же, мощнее. Они преодолевают противоракетную оборону, у них выше точность. Самым маневренным комплексом, конечно, был «Пионер». С точки зрения комфорта – характеристики, к сожалению, растут медленно.
Проще всего было служить на комплексах ОС. Там комплекс не двигается, двигались только дежурные смены и расчеты разведки и охранения. Еще в ходе регламентов двигались подразделения и части обслуживания. И по штатной численности — небо и земля. Разница между комплексами огромная, когда один полк размещается на одном этаже казармы, а другому необходима целая позиция со своей инфраструктурой, и техники во много раз больше.

— И какие командные высоты Вы брали?
— Все командные должности в полку, кроме командира полка. После этого на протяжении длительного времени был начальником оперативного отделения дивизии. От должности командира полка пришлось отказаться по одной простой причине – не имел академического образования, так получилось, что  меня не пускали. Без академии для дальнейшего продвижения никак нельзя. Начинал же службу, как все, с инженера группы подготовки и пуска. Правда, через год, к своему удивлению, оказался секретарем комитета комсомола – партия приказала.

— Перешли с командной на «замполитовскую» линию?
— Так получилось, что в полку ОС, где я служил, начальником штаба был Шаповалов Владимир Александрович. Потом он стал командиром полка СПУ. Как-то вечером, после службы, ко мне пришел он с заместителем командира  полка по политической части Олегом Алексеевичем Черновым. Говорят, мол, завтра приезжай в полк на экскурсию, все покажем, будет интересно. Я приехал. В. А. Шаповалов мне экскурсию проводил: дескать, вот казарма 1-го, казарма 2-го дивизиона,  столовая,  клуб на 600 посадочных мест. Мы туда заходим, а там комсомольское отчетно-перевыборное собрание. И вдруг произносит: предлагаю председателем комитета комсомола избрать коммуниста Горковенко. Я рот открыл, а деваться некуда. Дескать, всё, коммунист, тебя избрало комсомольское собрание и будешь на выборной должности работать. Пришлось полтора года отработать секретарем комитета комсомола.  В 1981 году наш полк передислоцировали  в Новосибирск.  На учебу, на полигон в 1982 году поехал уже  боевым офицером.

— То есть из полка ОС перешли в полк СПУ?
— Полк СПУ сформировали в читинской армии и перевели в омскую армию. В нашем полку в результате комплектования воедино собрался сгусток разных судеб. У нас, к примеру,  главный инженер полка Воронин Георгий Степанович вступил в вагон  эшелона и… умер от остановки сердца. Всю жизнь в Забайкалье прослужил. Похоронили его уже в Новосибирске. Много было различных моментов, участий в экспериментах…

— Что Вы подразумеваете под «экспериментом»?
— К 1985 году в Европе разместили американские ракеты средней дальности «Першинг». Андропов сделал ответный шаг. Он заключался в том, что  после размещения «Першингов» в Германии СССР ответил размещением подвижных комплексов средней дальности (до 5 тысяч км), в том числе и на территории Канска-Енисейского. Вырубили лес в тайге, поставили «Кроны» — спецустройства для пуска ракет на мерзлый грунт. Национальными средствами все сняли: снег лежит, «Кроны» зелененькие. Полк размещен.  Вот нас в 1985 году и отправили на это место, которое показали капиталистам в «ответных мерах» Андропова. И мы всем полком, с техникой, без снятия с боевого дежурства, с понижением готовности переместились в Канск. Насколько мне известно, это единственный подобный случай в истории ракетных войск.

— Как же Вы совершали этот марш-бросок?
— Марш совершили по железной дороге. Доехали быстро и свою задачу выполнили. Приехали в Канск, где нас встречали с оркестром. Мы заступили на боевое дежурство, проведя огромный объем по подготовке района для  несения боевого дежурства. Привели комплекс к боевой готовности и долго находились в поле, потому что стационарные боевые стартовые позиции не были подготовлены. Три месяца отстояли в поле. Затем прибыли на стационарные позиции для несения боевого дежурства. Ночью звонок — по приказу начальника генштаба вы должны находиться в полях. И мы на следующий день снова на марше, еще на полтора месяца в поле. В декабре месяце только вернулись, за 4,5 месяца накатались славненько.

— В каком еще эксперименте Вам пришлось участвовать?
— В 1988 году по договору  о сокращении СНВ наши СПУ — комплекс «Пионер» — попали под уничтожение. Мы свои ракеты отстреливали с учебно-боевых позиций Канска-Енисейского на Камчатку. На ракетах устанавливали грузомакеты с телеметрией. В нашей дивизии пуски проводили 4 полка — ни одного срыва. Все пуски были проведены на оценку «отлично». На тот момент я был командиром дивизиона. У меня пускали три расчета. Начальником первого расчета был выпускник Пермского военного училища Сергей Щербаков, второго и третьего — выпускники СВВКИУ. Это Александр Мишин 1981 года выпуска и Игорь Жемольдинов — 1983 года. Я как сейчас помню: представитель американской группы наблюдателей подполковник Троян (его папа или дедушка был графом Трояновым и выходцем из России) высоко отозвался о комплексе. По точности — у «Пионера» было попадание «в кол». Остальные части  ракеты уничтожили методом подрыва. Жалко было, конечно, комплекс. Он простой и понятный был в эксплуатации. Хотя он не мог пускать с любой точки маршрута боевого патрулирования, но был маневренный.

— Какой комплекс был после «Пионера»?
— Следующий комплекс был «Тополь». 8 января 1989 года мы эшелоном отправились в Плесецк, на полигон, чтобы переучиться на новую технику.  Полком прошли 4,5 месяца обучения, затем отправка  эшелоном в пункт постоянной дислокации  и постановка на боевое дежурство…

— Вы служили на различных командных должностях. Среди них были такие, о которых вспоминаете с грустью: «Эх, я бы еще послужил на ней»?..
— В ракетных войсках нет таких должностей, где делать нечего, если, конечно, служить.
В полку служат разные люди, их надо объединить, обучить и поддерживать навыки. Чтобы военнослужащие выполняли поставленную задачу, на них можно воздействовать только личным примером. Если служить по принципу «делай, как я сказал», то система управления всегда даст сбой. Примеры этому приводить не буду.

— В этом году РВСН отмечают свое 55-летие. Какое будущее ждет эти войска?  
— Самое прекрасное!!! В 1959 году, когда создавали РВСН, угрозы миру и безопасности страны были велики. В настоящее время военных угроз не стало меньше. РВСН имеют на вооружении комплексы, которые могут  нанести адекватный урон тем, кто первым захочет применить против нас ядерное оружие. Поэтому нахождение в высочайшей степени готовности к боевому применению ракетных комплексов, преодолевающих систему противоракетной обороны вероятного противника, остается и будет оставаться главным фактором сдерживания от глобальной катастрофы. Пока существуют РВСН, население нашей страны может спать спокойно.
Поколения ракетчиков меняются, но неизменным остаются их профессионализм, высокий моральный дух и готовность к выполнению боевых задач.
 С праздником Вас, воины-ракетчики, счастья и процветания Вам и вашим семьям. и путь ваши боевые навыки никогда-никогда не будут применены на деле!

 
 Справка

Владимир Павлович Горковенко, полковник запаса. В 1979 году окончил Ростовское ВВКУ им. М.И. Неделина. С 1979 по 1999 гг. проходил службу на различных командных и штабных должностях в частях и соединениях РВСН. На протяжении 20 лет нес боевое дежурство. Освоил три поколения ракетных комплексов. С 1999 по 2003 гг. проходил службу в СВИ РВ. Завершил службу начальником кафедры УПДП военного института. В настоящее время работает начальником отдела маркетинга и системного анализа МОУ «ИИФ».

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*

 
Наверх