ОДНОЙ СТРОКОЙ

Кто одевает «ожившие картины»

Посетители Серпуховского историко-художественного музея, которые видели театрализованные сценки «оживших картин», приводили детей на новогоднюю программу или участвовали в пешеходных экскурсиях наверняка отметили невероятно красивые костюмы на всех участниках действа.

Галина Уманская Галина Уманская

Роскошные платья, изящные камзолы, кокетливые шляпки… Оказывается, у всего этого великолепия один автор — Галина Уманская. Именно ее руками создано около 120 нарядов, которые сейчас активно используются в музее. Причем многие из них не просто реквизит, а настоящая историческая реконструкция, в точности воспроизводящая одежду разных эпох. Конечно, мне очень захотелось лично познакомиться с Галиной Владиславовной Уманской и расспросить о ее работах.

— Судя по всему, шитьем Вы занимаетесь давно, новичок с такой работой вряд ли бы справился.
— Давно – не то слово. Всю жизнь любила шить, помню, в восьмой класс я пошла в платьишке, которое сделала сама. У меня вообще две страсти, две профессии, с которыми я шла по жизни, — шитье и танцы. Жизнь сложилась так, что я несколько раз их меняла, но никогда не забрасывала. Я с 1972 года занималась в ансамбле «Россияночка», мне это очень нравилось. После школы поступила в хореографический в Калуге, но сразу забрала документы и пошла работать в ателье – мама серьезно болела, и нужно было находиться рядом с ней. Потом выучилась на закройщика, модельера, даже получала за свои наряды призы на областных и столичных конкурсах. Но танцевать в ансамбле продолжила. «Россияночка» тогда участвовала в разных конкурсах, ездила выступать за границу, коллектив как раз в то время заслужил звание народного… А потом я с мужем уехала жить в Луцк и стала хореографом. По возвращении в Серпухов продолжила работать по этой профессии уже в ДК «Россия». Но и шитье в это время не забрасывала. Затем снова все поменяла и уже 8 лет работаю в музее художником-костюмером.
— И продолжаете танцевать?
— Ну в ансамбле уже нет – времени на это не хватает. А для себя иногда танцую, да. Год до пенсии остался, а я до сих пор фуэте кручу, несмотря на то, что перенесла три операции на ногах.
— Вы меня поразили, я даже забыл, что пришел разговаривать про костюмы. Давайте все-таки к ним вернемся. Как получилось, что Вы стали шить наряды для музейных представлений?
— Началось все с новогодних сказок. Персонажей нужно было во что-то одевать. Купить такие вещи нельзя – только сделать. Вот я этим и занялась. Потом появились «ожившие картины», там процесс немного сложнее. Дело в том, что мы в музее не можем себе позволить легкомысленно относиться к деталям. Если костюм отображает одежду какой-то эпохи, то необходимо соблюсти все нюансы: от покроя и до петличек для пуговиц. Вот, например, мундир гусара. Это не просто собирательный образ, а военная форма конкретного полка, Изюмского. С историческим костюмом всегда так: прежде чем за него взяться, нужно долго собирать информацию, изучать детали, разбираться в особенностях одежды нужного временного периода. Потом еще умудриться найти материал. Это сделать не так просто, как кажется. Понятно, что абсолютно такой же ткани не найдешь – технологии производства изменились, но даже близкую по внешнему виду иногда отыскать затруднительно. Зато потом я могу полностью отдаться процессу создания вещи. Бывает, за день костюм сделаю – не хочется ни есть, ни спать, пока не закончу.
— Зачем нужно искать так много информации? Ведь есть картина, на ней уже все нарисовано, нужно только посмотреть на изображение и повторить его. Или я не прав?
— Художник же тоже не всегда правильно что-то рисует. Маковский, например, в работе «Под венец» смешал в кучу кокошники разных временных периодов. Получилось красиво, кто бы спорил, но ошибочно с точки зрения достоверности. Этакий собирательный образ кокошника. Но ошибки художников – это еще полбеды. Есть некоторые очень важные элементы, которых на картине просто не разобрать. Пуговички, например, обозначены точечками, без подробностей, как именно они держат ткань. А мне важно сделать все правильно: как петельки сделаны, из каких шнурочков и так далее. И таких нюансов масса.
— Что для Вас самое сложное? Есть ли какие-то детали, которые заставляют «попотеть»?
— С точки зрения пошива сложностей для меня особенных нет – я уже 36 лет этим занимаюсь, так что могу, кажется, сделать все, что угодно. Больше всего времени занимают украшения, вышивка и прочие декоративные элементы. Они тоже не сказать, что сложные, просто требуют времени и аккуратности. Посмотрите, например, платье Анны Мараевой. Здесь все узоры вышиты мной. Это настоящая реконструкция: наряд восстановлен по фотографиям и эскизам, которые сохранились в фондах музея. Но и здесь не скажу, что было очень сложно, просто трудоемко. Вот, разве что головные уборы — иногда с ними действительно приходится нелегко, а практически к каждому костюму нужна соответствующая шляпка.
— А обувь?
— С обувью проблемы. Ее я делать не умею. Приходится как-то выкручиваться, переиначивать современную.
— Часто на музейных мероприятиях я вижу костюм императрицы. Он действительно получился очень внушительным и пышным. Наверное, это самое любимое произведение? Или есть еще более интересные?
— Даже не знаю, для меня они все очень важны — что платье императрицы, что простая рубаха. Бывает, что по сценарию какую-то вещь актер бросает. Я понимаю, что так нужно, это часть действия, а все равно внутри вся переживаю. В каждую из этих вещей вложено много сил и эмоций, поэтому я не могу относиться к ним как-то иначе.
— Моль не беспокоит?
— Я не допускаю, чтобы она завелась. Если появится, то что-то делать будет уже поздно – она испортит все. Так что регулярно вывешиваю костюмы, проветриваю, какие можно, перестирываю.
— Пошив костюмов в музее чем-то отличается от ателье, или все так же?
— Еще как отличается! Мне очень нравится находиться в этом здании, здесь я чувствую какой-то особенный подъем сил. Это, наверное, с детства. Помню, я отдыхала в санатории в Райсеменовском, который располагался в бывшем барском доме. Это место меня просто завораживало. Там был большой зал, который разделял спальни, так вот однажды ночью я не выдержала и пошла танцевать в этот зал. Кого-то из персонала даже напугала… И когда я начала работать в музее, то опять ощутила это чувство восторга. Я сюда прихожу, как домой. Бывает, даже чувствуешь себя не очень хорошо, а прогуляешься по залам, и все как рукой снимает. И картины очень люблю смотреть. Кажется, уже все видела много раз, а все равно буду стоять и разглядывать каждую мелочь, каждую деталь.
— Костюмов в музее уже очень много, не заканчиваются ли темы? Или есть еще не реализованные проекты?
— О, работы еще масса! Сейчас много новых костюмов предстоит сделать по началу XX века. Они совершенно отличаются от того, что уже имеется. Пока справлюсь с этим, что-нибудь еще потребуется. Думаю, что идеи исчерпаются еще не скоро.

 

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован


*

 
Наверх